Д Кузиманза - Чудища из-за миров[СИ]

Лида с вызывающим видом всё рассказала.

— Что же, мужчина охватывает взглядом горизонт, а женщина смотрит на ладонь в зеркальце и видит только себя, — со вздохом констатировала Аня…

…Демид был абсолютно с ней согласен, но добавил бы в адрес Лиды и крепких слов. Ч-чёрт побери, ведь не она, а её бедовая подруга выяснила, что Белецкий в гостинице не проживал. До ближайших турбазы или посёлка было километров по десять и вряд ли красавчик отмеривал такие расстояния по утрам и вечерам, да ещё и в горах. Но тогда, где же он жил или, хотя бы, ночевал?

Аня не постеснялась поднять шум. Оказалось, что странные следы видел и кто-то ещё. Тогда и Лида призналась. В человеческие следы никто не поверил, а вот в то, что по окрестностям бродит медведь-шатун, вполне. Неопытный человек мог и спутать. Вызвали спасателей с собаками и охотников. Далеко от гостиницы уходить не пришлось: сразу за опушкой, у корней ёлки, под снегом нашлись аккуратно сложенные вещи Белецкого вплоть до доски. Конечно, мишка-бродяга мог скушать пана, но сложить и спрятать его вещи?..

Исследования в криминалистической лаборатории принесли ещё более неожиданный результат: вещи сноубордиста были ношеными, но никаких следов пота, волос и прочих признаков владельца не обнаружилась.

И тогда сообщили в КЧС.

— … Какие созвездия он называл созвездиями общего неба? — спросил Демид Лиду.

— И вы туда же! — сердито сказала она. — Разве меня интересовали созвездия?

История десятая

Горячо! ещё горячее!

Роберт всё ещё переживал приключение в парке.

Что же делать? С мамой разговаривал, но о самом обычном. Как прошёл день? Как было на работе или занятиях? Что слышно в мире? Ничего больше. О чувствах не говорили. Наверное, после работы и выслушивания чужих сложностей и тревог, мама хотела отдыха и отдыха без его проблем. Обычно Роберт её понимал. Если и хотел иногда рассказать о чём-то, то не хотел морочить ей голову. Привык.

Поэтому и сегодня поел, включил телевизор и сел в кресло — и заснул.

Снилась ему Жанна. Договорились пойти в кафе-мороженое. Говорили обо всём. Потом гуляли по парку и держались за руки. Роберт спросил:

— Можно тебя поцеловать?

Жанна посмотрела на него "стеклянными" глазами и отрицательно покачала головой:

— Нет, я не целую некрасивых.

И вдруг заплакал младенец. Отчаянно и пронзительно. Роберт подскочил с кресла и очумело огляделся. Плач слышался со двора. Чей-то ребёнок? Нет, это же коты! Мяукают очень похоже. Сейчас не март, но им всё равно.

Посмотрел на часы. Ещё рано, а так хочется спать. Выключил телевизор, лениво побрёл в свою комнату, кое-как разделся и крепко заснул.

Проснулся он, когда было уже очень светло. Проспал. Мама ушла рано, в пятницу у неё был утренний приём. На столе в кухне нашёл записку: "Котлеты в холодильнике. Купи хлеба". Поел, подумал о занятиях. Сегодня только лекции, можно и прогулять. Несколько минут стоял под душем, вспоминая то сон, то чудеса в парке. Черноволосая зеленоглазка была не такая, как все девушки, он ей нравился. Впервые почувствовал себя милым и симпатичным, впервые девушка хотела его любить, да что там — сама просила об этом!

Что-то стукнуло на кухне. Сначала не обратил внимания. Бывает. Звук повторился. Какое-то царапанье. В кухне явно кто-то был. Роберту стало не по себе. Кто там? Опять галлюцинации?

На цыпочках прошёл по коридорчику и осторожно заглянул в дверь. Вздрогнул. На табурете сидела рыжая кошка. Такая же, как в парке. Роберт бессмысленно пялился на неё, потом перевёл взгляд на окно. Форточка была закрыта. Но даже если бы и открыта? Как кошка попала на третий этаж? А может быть, она сидела на лестнице, и когда мама уходила, то проскочила в квартиру. Как ещё? Хитрюга!

Подошёл к кошке, взял её на руки. Не протестовала, даже начала тереться головой о его руку и мурчать. Не уговоришь! Поддерживая её одной рукой, другой открыл дверь и посадил непрошеную гостью на коврик у дверей.

— Иди домой! Иди, иди!

Кошка смотрела на него, словно пыталась его понять. Роберт закрыл дверь и покачал головой. Последних впечатлений ему хватит на неделю. Только хотел вернуться в комнату, как услышал требовательное мяуканье и царапанье по двери. Что за противная зверюга, а ещё говорят, что кошки умные. Эта — какая-то идиотка. Ну, сейчас он ей покажет, где раки зимуют! Теперь не будет нежничать.

Взял из кладовки веник и двинулся на баталию с агрессоршей. Мирные действия исчерпаны, пришло время силовых. Сердито распахнул дверь, и оружие нападения вывалилось у него из ослабевшей руки: перед ним с грустным видом стояла темноволосая зеленоглазка. Теперь уже в розовом платье. Роберт невольно оглядел площадку: кошки не было видно. Убежала?

— Что я тебе сделала плохого? Почему ты на меня сердишься?

— Я, — чуть слышно спросил он.

— Если ты обиделся, что я тогда исчезла без объяснений, то извини. Я должна была всё обдумать. Мне очень трудно.

— Я не понимаю. То есть, я не сержусь, нет, нет! — он вдруг совершенно успокоился, даже не удивлялся ничему. — Заходи, что же ты стоишь.

Вдруг сообразил, что мешает ей войти и торопливо отступил в прихожую. Девушка последовала за ним.

— Понимаешь, я скажу, — положила мягкую ладонь на его грудь, а он крепко обнял её, и долго не могли оторваться друг от друга. Роберт не думал ни о чём, только слышал её тихое не то бормотание, не то мурлыканье, было ему всё равно. И слышал его сквозь дремоту. Уснул стоя?

Разбудил его голос мамы.

— Бертик, ты не пошёл на занятия? — мама заглядывала в его комнату с удивлением и тревогой. — Ты заболел? А, — вдруг заметила, что он в постели.

— Я сейчас. Я проспал. Как-то было не по себе. И проспал.

— А потом? Спал целый день?

— Я посмотрел телевизор и опять захотел спать. Что тут такого?

— Ничего такого, я спросила и только, — ответила мама с улыбкой.

— Сейчас встану и застелю.

— Можешь не застилать, уже вечер. Ты не хотел бы о чём-нибудь поговорить?

Ну, конечно. Психолог-практик! Теперь не даст покоя.

— Нет, о чём? Я уже в порядке. Выспался. Съем бутерброд и буду заниматься.

— Ну-ну, — она тонко улыбнулась, а Роберт напряжённо прислушивался: не раздастся ли за окном…

Потом целый вечер мама охотилась на него, как на мышь. Задавала множество вроде бы вопросов. Много говорила о женщинах. Припомнила — чего обычно не любила — все свежайшие сплетни из мира кино и телевидения. И любой разговор опять сводила к женско-мужским проблемам. Настоящий детектив Коломбо, только без пса. И как можно было начать разговор о затмениях сознания и странных происшествиях? Роберт вздохнул с облегчением только в полдвенадцатого, закрывшись в своей комнате и растянувшись на постели.